Femslash Secret Santa
Название: Сказки на ночь
Автор: Secret Santa
Бета: Secret Santa
Форма работы: фанфик
Фандом: Teen Wolf
Пейринг/Персонажи: Эллисон/Лидия
Рейтинг: PG-13
Жанр: ангст
Размер: 1224 слов
Саммари: Она думает, что дело, по большему счету, совсем не в мотеле. Она думает, что он, как алкоголь, никогда не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь.
От автора: вариация на серию про мотель самоубийц.
Примечание: написано на Femslash Secret Santa 2013/14 в подарок alada

Тик-так, тик-так.

Лидия открывает глаза.

Настенные часы раздражают каждым движением своих стрелок. И, если начистоту, то ее сейчас раздражает здесь буквально все.

И еще никогда в жизни ей не хотелось так плакать, как сейчас. В каком-то дурацком мотеле, в какой-то глуши их штата, где она оказалась совершенно случайно. Не в том месте и не в то время. Из-за Эллисон. Лидии не хочется об этом думать, но почему-то все плохое в ее жизни связано с Эллисон. С самой первой минуты ее появления, все полетело куда-то в тартары.

Лидия делает глубокий вдох и медленно выдыхает воздух, представляя перед собой стекло окна автомобиля, и как бы оно запотело при этом, так что на нем можно было бы рисовать узоры или писать свое имя. Совершенно дурацкие мысли в дурацком мотеле, думается Лидии, когда она переворачивается на другую сторону, стараясь уснуть.

Почему бы они просто не собрались в одном номере, чтобы напиться? Вместе со Скоттом, которого Эллисон бросила уже сто лет назад, но никак не может перестать беспокоиться. И со Стайлзом, который странным образом производит на саму Лидию двоякий эффект – действует на нервы и вызывает желание себя успокоить.

- Ты спишь? – шепчет она в пустоту, как будто боится разбудить не Эллисон, а кого-то другого – страшного и незримого. И это тоже глупо, потому что в номере, кроме них двоих, нет больше никого. Но Лидию все равно не покидает это ощущение – тревожное и нелепое, будто за ними наблюдают.

- Нет, - Эллисон ступает почти неслышно, но Лидия все равно слышит каждый ее шаг, а потом чувствует, как она садится на самый краешек ее собственной кровати, не решаясь лечь рядом. – Что случилось?

Так любила повторять мама Лидии, когда та не могла уснуть в детстве, и плакала, ворочаясь в постели от бессонницы, просыпалась поминутно от кошмаров, которых потом не могла вспомнить. И мама приходила, и пела ей колыбельную, и задавала нужные вопросы, и гладила волосы Лидии ласково.

- Мне здесь не нравится, - просто отвечает Лидия, хотя могла бы сказать сейчас кучу всего, перечислить все причины своего недовольства, и на это, скорее всего, не хватило бы и целой ночи. Но она устала, и ей почему-то страшно. – Все эти самоубийства не выходят из головы.

- Глупая история для привлечения туристов, тебе ли этого не понимать? – говорит Эллисон и, наконец, ложится рядом, но все равно недостаточно близко для того, чтобы Лидия успокоилась окончательно.

- Мне все равно немного не по себе, ты же знаешь, что я впечатлительная, - мама любила еще рассказывать ей сказки на ночь, только они как-то отличались от тех, что обычно пишут в книжках. Они были про забывчивых принцев, которые каждый раз увлекались новой принцессой, а старая томилась в башне от ожидания, и плакала целые ночи напролет. О том, что у королевства заканчивалось золото, и принцессе приходилось работать на двух работах, потому что король с королевой были уже старыми и не могли заботиться о ней, как раньше. Уже потом, спустя много лет, Лидия поняла, что все это были приукрашенные истории из маминой жизни – горькие обиды за которые она хранила все эти годы.

- Вовсе нет, - в темноте Эллисон улыбается, и пальцы у Лидии дрожат уже немного меньше. – Какая угодно, но не впечатлительная.
- Ты многого обо мне не знаешь, Эллисон, - говорит она немного резче, чем следует, но раздражение так и плещется внутри, и его нужно выплеснуть куда-нибудь.

- Скорее, ты склонна к саморазрушению, а еще пессимистична до ужаса, хотя стараешься этого не показывать, - Эллисон, кажется, совсем не задевают ни слова Лидии, ни тон, с какими они были сказаны, и это раздражает еще больше. Всегда приятнее видеть человеческую реакцию на свои действия, иначе это расценивается как безразличие.

- Если бы это было правдой, то я давно уже покончила жизнь самоубийством, как остальные в этом мотеле, - Лидия пожимает плечами, и это выходит неловко, учитывая, что она лежит.

- Для этого ты слишком любишь себя, - Эллисон улыбается и берет ее за руку, проводит пальцами по плечу, и, наконец, едва заметно касается лица, останавливаясь на губах. Она делает это так уверенно, как будто может видеть в темноте, как кошка.

- А ты? – непонятно, что она имеет в виду на самом деле – любит ли Эллисон себя или Лидию, но она вся сжимается, когда ждет ответ, и пробует на вкус это затянувшееся молчание. И оно горчит.

Вместо ответа Эллисон целует, совсем невесомо прижимаясь губами, совершенно не так, наверное, как целовала когда-то Скотта, или еще кого-то из тех, кого Лидия не знает так хорошо.

- Тебя нельзя любить, Лидия, ты сеешь вокруг смерть и разрушения, - внезапно говорит она прямо ей в губы, и дыхание щекочет Лидию, и шепот Эллисон мягкий и сладкий, и совсем не сочетается с тем, что она говорит.

Так же, как когда-то мамины сказки – печальные и грустные – не сочетались с любовью в голосе, с которой она их рассказывала.

- Ты давно уже должна была умереть, ты же сама этого хочешь, не правда ли? – тон в ее голосе меняется на вкрадчивый, как будто она предлагает попробовать ей что-то желанное и запрещенное, как змей в эдемском саду.

- Я…я не понимаю.

- Лидия, смерть – это не наказание, смерть – это освобождение, - Лидия пытается вырваться, но Эллисон слишком крепко держит ее в своих объятьях, так крепко, что она почти задыхается, когда воздуха оказывается слишком мало.

Эллисон хохочет – мерзко и злобно, как будто в нее вселился сам дьявол, хотя, может быть, так оно и есть. В этом мотеле все не так, как должно быть. Тут таится нечто большее, чем просто сказочки для туристов, которыми они могут пугать своих детей. Как монстры из детства, которые прятались в шкафах и под кроватью, так что Лидия всегда спала слегка настороженно, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не привлечь их внимание.

И только, когда она выросла, появились другие монстры – реальные и жестокие, как Питер, для которых отнять чью-то жизнь легче, чем приготовить омлет на завтрак.

Лидия думает об этом отстраненно, уже не сопротивляясь, когда Эллисон душит и душит ее – медленно и уверенно, как будто хочет растянуть удовольствие. И Лидия думает, что это, наверное, правильно. Так и должно быть. Она не хочет больше видеть ни волков, ни чьи-то смерти, которые манят ее сквозь кошмары каждую ночь, так что она просыпается с криком на губах.

Тик-так, тик-так. Настенные часы вторят ее мыслям, и их стук уже не раздражает. Все к лучшему, все к лучшему.

И только когда свет внезапно освещает комнату, так что глаза режет, Лидия видит перед собой Эллисон и Стайлза, и открытую дверь в номер.

Она с удивлением замечает, что Эллисон пытается отнять ее руки, чтобы Лидия не причинила себе вред. И это тоже странно, потому что все же было только что наоборот. Она почти освободилась.

- Больше никогда не оставлю тебя одну. Тем более, в номере какого-то проклятого мотеля, - говорит ей Эллисон, и Стайлз вымученно улыбается.

Лидия, напротив, не улыбается, и не говорит ничего. Ее не успокаивает ни присутствия Стайлза, ни то, что Эллисон мягко держит ее за руку. Она думает, что дело, по большему счету, совсем не в мотеле. Она думает, что он, как алкоголь, никогда не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. Всего лишь подтолкнет к этому, к тому, что таится где-то глубоко внутри, загнанное в клетку рассудком.

Она смотрит на Эллисон и думает, что совсем скоро станет лишь очередной сказкой на ночь, которой можно будет пугать непослушных детей. Смерть и она слишком близко друг к другу, всегда вместе, как старые подруги. И, рано или поздно, она проиграет.

Настенные часы как будто соглашаются с ней раз за разом. Тик-так, тик-так.

Лидия закрывает глаза.

@темы: фанфикшн, Teen Wolf, 2013/14