00:52 

Узы

Femslash Secret Santa
Название: Узы
Автор: Secret Santa
Форма работы: фанфик
Фандом: Teen Wolf
Пейринг/Персонажи: Эллисон/Лидия
Рейтинг: R
Жанр: ангст, АУ
Размер: 4992 слова
Саммари: Есть вещи, от которых нельзя убежать.
Предупреждения: ангст, упоминается инцест. Небольшое АУ: Кейт слегка старше, чем в сериале.
От автора: Дельные замечания принимаются с большой благодарностью.
Примечание: написано на Femslash Secret Santa 2013/14 в подарок katarina.

Бар располагался в подвальном помещении совсем недалеко от их лаборатории, был маленьким, уютным, полутемным, а смена выдалась адская – море работы и труп высокой темноволосой девушки с огнестрелом под занавес, слишком болезненно напомнивший о прошлом - только поэтому Лидия приняла приглашение Кори выпить с ним, о чем пожалела где-то после второй порции, когда осознала, что обычно заводной и ехидный пофигист, изрядно скрашивающий их общие мрачные будни, опьянев, превращается в грустного философа, поставившего целью докопаться до самых основ, невзирая ни на что, а особенно на нежелание собеседника.
- Мартин, вот что ты делаешь в нашей дыре, а? – спросил он, подперев голову рукой и пристально уставившись на Лидию. – Ты же умная, красивая – а работаешь не пойми кем среди неудачников. Почему, а?
Проглотив первое «Иди на х*й!» и только стиснув зубы, Лидия выплюнула:
- Так получилось, - и, кинув на стойку деньги, резко встала. – Мне хватит. Пока.
Она смертельно устала от этого вопроса в его разных формах, но с неизменной сутью: придорожные забегаловки, небольшие магазинчики, салоны красоты, где требовался администратор, такие вот маленькие полицейские лаборатории, где нужны были лаборанты и где Лидия хоть как-то, пусть и рискованно, могла приблизиться к кривому суррогату того, чем раньше хотела жить – везде, почему-то абсолютно везде находился-таки какой-нибудь заботливый идиот, социальный имбецил или просто любопытный урод, задававший этот вопрос. «Что ты здесь вообще делаешь?», «Ты же такая умная, почему ты не в большом городе?», «Тебе нужно карьеру делать, почему ты сидишь здесь?!» - и еще десяток формулировок, от которых ее тошнило уже не фигурально.
Потому что нужно бежать. Потому что чем меньше, дальше и хуже городишко, тем меньше шансов, что найдут. Потому что больше не хочется с кровью выдирать из себя куски и жалеть об оставленном, когда придется срываться с места в следующий раз. Потому, что нет денег на пластику, способную дать новое лицо и тело, но даже если бы и были, ее бы это не остановило. Потому что дура, не сумевшая разглядеть девятый вал, пока он не накрыл все до горизонта. Потому что пока есть силы. Можно было бы подобрать и еще пару ответов, но такое все равно не говорят случайным людям. Такое вообще не говорят никому, кроме себя – но себе она все сказала уже давно, еще в первый раз, когда уезжала из Принстона.
Кто бы знал, как ей тогда хотелось остаться: в этом мире чистых белых халатов, пробирок и колб, реторт и формул, вязь которых она читала быстрее, чем печатный текст, сложных задач, которые можно было решить, если хорошо подумать, мир испытаний, которые сперва обращались в цифры, а потом, складываясь в нужном порядке, начинали говорить, превращая лабораторию в гудящий улей радостного возбуждения. Ей не мешали интриги, без которых никакой науки просто не существовало – она научилась ориентироваться в их рифах и мелях, даже получая от этого специфическое, но удовольствие, – не особенно докучали приставания и даже попытки донести до нее мысль, что женщины в науке – рабочие лошадки для рутинных операций, не больше. Лидию даже не очень беспокоило противоречие между рациональной, все требующей объяснить до деталей механизма наукой и той иррациональной мифологической жутью, что происходила с ней в Бейкон Хиллс – до времени логическая стройность позволяла забыться, переживая и выздоравливая, а потом, когда ужас выцвел бы и излечился покоем и временем, Лидия подумала бы о том, как подойти к внешне ирреальному с удобной меркой разума. В лаборатории, куда она попала на практику и где планировала остаться, она чувствовала себя дома. Пока не приехала Эллисон, уже совершенно безумная со своими дикими планами и еще более дикими действиями, чтобы рассказать Лидии о том, что им нужно будет сделать, а Лидия, холодея и давя подступающий крик, которого боялась теперь до почти не метафорической кататонии, смотрела в ее горящие глаза и понимала, что это – всё, что вся необратимость уже произошла, а она не заметила, и теперь нужно как-то жить с этим, а у нее нет сил и особенно времени даже осмыслить и принять.
Хотя в последнем Лидия, наверное, была виновата сама, потому что самых ранних признаков она не заметила. Потом, пока у нее еще оставались на это эмоции, она и обвиняла себя, мучаясь мыслью, что, увидь она происходящее раньше, ей удалось бы что-то сделать, помочь или по крайней мере избежать кошмара, однако и эмоции, и желание страдать помимо неизбежного пропали быстро, и Лидия перестала об этом думать: сослагательное наклонение – развлечение для праздных и счастливых, даже если они не понимаю, что счастливы, но явно не для нее.
Тогда, давно, после завершения истории со стаей альф все как будто наладилось, вернувшись к нормальному состоянию, которое длилось и длилось, ничем, вопреки ожиданий и страхов, не нарушаясь так долго, что Лидия поверила – все будет хорошо. Питер еще приводил ее в ужас, но почти не попадался на глаза, странно, однако надежно затихнув, Эйдан очень упорно пытался ухаживать, однако Лидия оказалась упрямее, и вскоре он отстал, Джексон так и не вернулся, медленно, но верно выветриваясь из памяти, секс-марафон надоел до отвращения к себе и потери любых целительных свойств, уверенность же в том, кто она такая и что должна делать, так и не восстановилась, поэтому Лидия, спрятавшись от всего и поблуждав рассеянно в себе, ухватилась за то, что никогда не вызывало в ней пресыщения, но давало покой – за учебу.
Ее репутации уже вряд ли что-то могло повредить, да Лидия после всего произошедшего и не знала, есть ли в репутации какой-то смысл, поэтому она вплотную засела за учебники, забросив все остальное, кроме разве что внешнего вида. Забвение, радость, новый смысл, успех и – позже, потом – Принстон как новая жизнь. Все остальное прошло фоном, из которого лишь иногда выплывала, оформляясь в фигуру, Эллисон, но фигура эта так напоминала обо всем, что происходило раньше, о смерти, о руинах на месте прежней жизни и всего того, что Лидия считала собой, что она малодушно радовалась, когда та снова расплывалась в теневую кляксу фона, лишаясь четких контуров, и даже, кажется, сама размывала их, учась правильно смотреть и не позволяя себе это понять.
Их серьезные разговоры с Эллисон можно было пересчитать по пальцам. Но даже этого могло бы хватить, чтобы понять – если бы Лидия хотела.
- Как ты думаешь, как они столько лет могли скрывать от меня правду?
- Как ты думаешь, я похожа на маму?
- Отец ничего не хочет мне рассказывать. Я прошу, а он или кричит, или просто уходит – от разговора и от меня. А мне потом стыдно. Но все равно надо знать. У нас так мрачно дома. Можно, я переночую у тебя?
- Оказывается, тетя Кейт жила с родителями, пока не родилась я. А я и этого не знала. Мне сказал дед. Я, наверное, пойду к нему еще – он столько всего знает, и он говорит. Надеюсь только, отец не узнает, иначе станет совсем плохо.
Вопросов, случайных и не очень реплик, слов тогда было достаточно, чтобы понять: Эллисон не знает, что делать с собой и своей жизнью примерно так же, как и Лидия. Вот только у Лидии не было рядом никого, и ей никто не был нужен, Эллисон же пыталась разобраться во всем, то и дело натыкаясь на тех, кто мог бы дать ей ответы – или ей так казалось, но сути дела это не меняло: попытавшись выплыть сама и едва не утонув, Эллисон в конце концов сдалась, уцепившись за того, кто предложил руку. А до этого бессильно скользнула по отдернутой ладони того, у кого она не решилась просить помощи вслух.
- Понимаешь, - сказала Эллисон, глядя куда-то мимо Лидии, кажется, в себя, и прижимая к груди маленькую подушку с кровати. – Мне нужно разобраться, кто я. У тебя бывает такое: смотришь на человека, которого знаешь давным-давно – и не узнаешь? Как будто отдельные черты никак не складываются в целое лицо. Я так сейчас смотрю на всех – на себя, на отца, на фотографии мамы и тети Кейт. Это невыносимо, я больше ничего не знаю и ни в чем не уверена. Кто я?
- Ты – Эллисон, молодая, умная и милая девушка, недавно приехавшая в Бейкон Хиллс, выпускница, моя лучшая и единственная настоящая подруга, - пожала плечами сидящая на стуле у кровати Лидия, как будто у нее спросили, что такое компьютер или телефон. Иногда такой тон срабатывал, заставляя поверить чужой уверенности – но не в этот раз. Эллисон нужно было другое.
- А еще я умею стрелять из лука, драться с ножом и убивать оборотней. Я все еще милая и твоя подруга?
Лидия часто вспоминала тот вечер и почти всегда ей казалось, что именно по нему прошла развилка – через несколько мгновений после того, как она, вздохнув, пересела на постель и, заправив Эллисон за ухо прядь волос, погладила по щеке:
- Ты – это то, чем ты захочешь стать. Собой не рождаются, собой становятся. Решать – тебе, никто другой не сможет решить за тебя.
А потом они некоторое время смотрели друг на друга, в глаза, неотрывно, и на эти секунды обеим все стало вдруг ясно, и никаких вопросов не осталось, и было так уверенно и хорошо, и Эллисон первая подалась вперед, сделав только одну ошибку – прикрыв глаза до того, как ее губы коснулись губ Лидии. Этого оказалось достаточно: Лидия дернулась, уходя от поцелуя, притягивая Эллисон в приличное полуобъятие и сразу выпуская. Ей не нужны были сложности, не нужна была слишком собственническая любовь, не требовалось ничего, что могло бы привязать к этому городу, из которого Лидия уже задумала сбежать. Может быть, если бы она сумела пересилить себя или Эллисон не отпустила ее из той магической ясности на двоих, ничего остального бы не было – ни бесконечного бегства, ни безумия. Но Лидия больше не мыслила в сослагательном наклонении.
Тогда Эллисон несколько секунд растерянно смотрела на нее, а потом суетливо засобиралась домой, дежурно ссылаясь на поздний вечер, и ушла, а Лидия закрыла за ней дверь. Несколько дней они не пересекались, потому что Эллисон не появлялась в школе и не говорила по телефону, кашлянув по телефону пару слов про грипп, а когда встретились в следующий раз на школьном дворе, с Эллисон уже была та девица.
- Шейла, - вульгарно-хриплым голосом представилась она сама подошедшей Лидии, облапав ее взглядом. – Новая подружка Элли. Почти родственница.
А Эллисон, вместо того, чтобы поставить на место эту заигравшуюся в лесбиянку явно неблагополучную неудачницу, только поморщилась, тихо потребовав:
- Не перегибай, - на что Шейла сладко ухмыльнулась и с нарочитым смирением опустила глаза:
- Как велит мне моя госпожа.
А потом они сидели на трибунах пустого стадиона и Эллисон рассказывала ей что-то, кажется, важное, а Лидия смотрела на околачивающуюся в демонстративной скуке поблизости Шейлу и ощущала только одно желание – быть от всего этого как можно дальше. Девчонка – ей едва ли было больше, чем им с Эллисон – выглядела так, как будто ее бездарно склеили из криво нарезанных кусков или собрали из обломанных металлических деталей, которые со скрежетом цеплялись друг за друга при каждом движении: к ней было страшно подходить, потому что любое прикосновение грозило порезом об острый край – и Лидия едва успела сдержать так и рванувшийся из горла крик, когда Шейла вдруг обернулась и, глянув ей прямо в глаза, приподняла верхнюю губу, отчетливо продемонстрировав острые клыки.
- Она знала мою тетю.
- Она оборотень! Твоя тетка ненавидела оборотней! – почти закричала Лидия, резко повернувшись к Эллисон, но та лишь поморщилась:
- Не всех. Шейла жила с тетей Кейт последние четыре года.
- Потому что тетя Кейт вырезала всю ее семью, с которой Шейла жила до этого? – не удержалась Лидия, хотя и помнила, как болезненно подруга реагировала даже на упоминания тетки, однако в этот раз Эллисон только отмахнулась:
- Нет, она подобрала Шейлу, когда та бродяжничала. Она много знает. Она расскажет мне о тете Кейт.
- Зачем? Оставь ее. Какие бы преступления она не совершила, ты за них не отвечаешь! Она твоя тетка – но ты не она! Спровадь эту Шейлу с ее кошмаром! Ты не боишься, что она убьет тебя? Она просто не в себе.
Эллисон раздраженно выдохнула.
- Я же говорила тебе – я хочу понять. Отец молчит, деду я не могу доверять, а она расскажет.
- И ей ты доверяешь?!
- Нет. Но лучше две не полностью достоверные истории, чем одна.
- Ты делаешь глупость! – сказала тогда Лидия уверенно, поджав губы, и Эллисон как-то странно скользнув по ней взглядом, пожала плечами:
- Можете быть, но я не могу закрыть глаза, притворившись, что не вижу, - и Лидии оказалось нечем крыть.
Остаток года они почти не общались. Конечно, Эллисон ходила на занятия, и, когда предметы совпадали, они с Лидией сидели рядом, но этого не хватало, чтобы поддерживать близость, а все остальное время Лидия училась, Эллисон же проводила с Шейлой.
Где и на что та живет, Лидия не знала, а Эллисон на не очень активные попытки выяснить сказала, что они все устроили, не уточнив подробности, и попросила только молчать об этом перед отцом, что Лидии не составило никакого труда, потому что с мистером Арджентом они почти не сталкивались. Сначала Лидия думала навести на мысль проверить чужого оборотня Скотта, однако оказалось, что он уже говорил с девчонкой и не увидел в ней никакой угрозы, и она решила положиться на его чутье.
Иногда Шейла появлялась у школы, ожидая Эллисон, и Лидия, когда не отворачивалась, видела, как они обе меняются. Если сначала они выглядели как приземистая недоверчивая дворняга и ухоженный грациозный доберман, по ошибке поставленные рядом и неловко топчущиеся на месте, не зная, как двинуться и что делать, то постепенно неловкость ушла, сменившись спокойной, как будто наработанной согласованностью. По крайней мере, Лидия подумала так, пока не поняла настоящую причину: Шейла подчинялась, подстраиваясь, а Эллисон действовала так, как хотела, принимая чужое подчинение и рассчитывая на него. Она становилась все резче – не только с Шейлой, вообще, как будто получила откуда-то уверенность в своей значимости и в праве быть такой, – и, когда Лидия окончательно уезжала из Бейкон Хиллс, Эллисон выглядела так, как будто очень занята тем, что планомерно идет к какой-то важной цели. Шейла же походила на ту самую дворнягу, внезапно обнаружившую, что хозяин, который потерял ее в далеком щенячьем детстве, нашелся и даже не против взять бродячее лохматое чудовище с уличными замашками обратно: она не виляла хвостом, кажется, только потому, что его не было.
Лидия уехала.
Они иногда разговаривали с Эллисон, пытались следить за делами друг друга, но слабость желания и расстояние делали свое дело: чувствовать друг друга они перестали. Эллисон рассказывала об оборотнях, о Хейлах, с которыми все еще пересекалась, об Арджентах, историей которых увлеклась, Лидия же буквально чувствовала, как с каждым ее словом перестает слышать, когда же она сама хотела рассказать о шикарной статье в «Science», которую они обсуждали на семинаре, или о заковыристом решении проблемы, которое она таки нашла после долгих усилий для курсового проекта, Эллисон кивала, но в ее глазах не было ни крупицы понимания. Они отдалились в интересах – но это было неизбежно, - и в эмоциях, чего можно было избежать, если бы их желания совпали, но Лидия не захотела.
Про Шейлу Лидия не спрашивала: во-первых, периодически видела ее за спиной Эллисон в окошке видео, а во-вторых, не имела права – а может быть, и не хотела его иметь.
Все самое главное она пропустила: Эллисон не сказала ей, что Шейла привезла с собой весь архив Кейт, не сказала, что летала во Францию к родственникам в поисках связей и знаний, не сказала, что последнее рассказал ей дед перед смертью и почему она прервала все контакты с отцом. О том, что Кейт работала не одна и ее люди, несколько растерявшиеся после ее смерти, то ли сами вышли на Эллисон, то ли отозвались на ее поиски, Лидия тоже узнала намного позже.
Все это она, по большому счету, узнала в тот день почти через три года после отъезда из Бейкон Хиллс, когда Эллисон позвонила в дверь ее принстонской квартирки.
- Лидия? – чуть неуверенно улыбнулась Эллисон, когда она открыла, а уже в следующую секунду они обнимались за порогом, потому что неожиданно для себя Лидия осознала, как скучала – по Эллисон, по прошлому, по всему тому, что связывало ее с Бейкон Хиллс, где она упорно не была все это время.
- Почему ты не позвонила? Ты надолго? Остановилась уже где-то? – засуетилась она, запирая дверь, забирая у Эллисон дорожную сумку, на которую та указала взглядом при вопросе о жилище, вешая ее куртку и отправляясь ставить чайник.
- На пару дней. И мне очень нужно с тобой поговорить.
Потом они ужинали, пили чай на ее небольшой кухне и вспоминали – школу, город, милые от времени мелочи старой дружбы, и ненадолго Лидии даже удалось забыться от дурного предчувствия. Пока она не спросила зачем-то:
- А где Шейла? – и не увидела, как Эллисон помрачнела.
- Не важно. Я потом расскажу.
За это время Эллисон изменилась, и достаточно сильно. Лидия помнила ее очень женственной: они вместе выбирали платья и спорили о косметике, любимый браслет Эллисон оплетали серебряные листочки и цветы, а уж во всей ее вкрадчиво-мягкой манере отчетливо читалось воспитание «маленькой принцессы» - сейчас же от всего этого осталось совсем мало. Эллисон приехала в джинсах, черной кожанке и высоких грубых сапогах, украшений на ней не осталось кроме какого-то затейливого, но вряд ли женского перстня на среднем пальце, а говорила она как человек, привыкший, что ему подчиняются, причем не окольными путями, как мужчина женщине, а прямо, после приказа.
- Я все тебе объясню, но чуть позже. Сначала прочитай, - попросила Эллисон, сунув Лидии в руки пачку ксерокопированных листов. Текст шел на латыни, и было видно, что копировали какую-то очень старую книгу, однако когда Лидия недоуменно вскинула на Эллисон глаза, та только пожала плечами, намекая, что Лидии это не помеха. Помехой оно, и правда, не стало, особенно со словарем с полки. Пока Лидия читала, Эллисон сперва сидела на диване, со странной улыбкой наблюдая за ней, потом отправила какое-то сообщение и наконец ушла в душ.
Когда Эллисон вышла, Лидия отложила последний лист.
- Что это за бред? – тихо спросила она.
Эллисон усмехнулась:
- Это не бред. Это правда.
- Какая правда?! – взвилась Лидия, с отвращением отбросив от себя листы. – Эти бабкины сказки о том, что можно стать великим охотником, принеся в Самайн добровольно жертвующего оборотня и привязав к себе баньши?!
- Не великим. Только получить дополнительную силу. Например, узнавать о месте, где оборотень собирается убить. А дальше все зависит от охотника, - спокойно поправила Эллисон.
Лидия опешила:
- Ты что, серьезно?! Ты серьезно говоришь о жертве, о каких-то ритуалах, об убийстве? После дарака? После Дюкалиона? Эллисон!
Та пожала плечами:
- Все, написанное там – правда, я знаю точно. И – да, именно после Дюкалиона и дарака. Убийство – мера, на которую иногда нужно пойти, чтобы предотвратить большее зло.
- Твоя тетя Кейт тоже так считала, - бросила Лидия, уже не сдерживаясь, но Эллисон только кивнула:
- И была права. И она мне не тетя.
- Что?
- Она мне не тетя, - повторила Эллисон. – Она моя мать.
- Что?..., - переспросила Лидия, ошеломленно опустившись на диван.
- Она моя мать. Она родила меня, а ма… Виктория только воспитывала.
- А почему…, - у Лидии никак не укладывалось в голосе даже не столько то, что Эллисон оказалась дочерью Кейт (шестнадцатилетняя дурочка, которая принесла в подоле, но еще слишком ребенок сама, чтобы иметь собственного, и отец со старшим братом, которые не захотели отдавать свою кровь – в этом не было ничего экстраординарного, такое случалось не так редко, как думали те, кто не сталкивались с этой изнанкой), сколько то, как спокойно она об этом говорила. – А кто?...
И вот тут до этого спокойное лицо Эллисон исказилось презрительной злостью:
- А мой папочка. Он-то как раз настоящий.
Идеальный муж и отец мистер Арджент – любовник собственной несовершеннолетней сестры и отец собственной дочери и племянницы одновременно? Лидия мотнула головой:
- А откуда ты?...
- Дед сказал. Перед смертью.
- А если он…
- Нет. Отец подтвердил.
- А как ты?...
Эллисон зло рассмеялась:
- Плохо. Думала, свихнусь. А эта сучка, оказывается, знала. И не сказала.
- Шейла?
- Да. Видите ли, я должна была пройти весь путь сама, а она только указывала направление. Видите ли, так велела те… Кейт. Но, может, она и была права. Все, что нас не убивает, и так далее. Ты же внимательно читала сейчас? – неожиданно переключаясь, спросила Эллисон, и Лидия даже сперва не поняла, о чем речь, только потом сообразив, что о книге с распечаток.
- Да.
- Ты же видела там про «рожденный двойной кровью греха» и «с кровавой пометой»?
- Да, - снова кивнула Лидия, все еще не понимая, к чему она ведет.
- И видела, что только он, принеся жертву и связав баньши, способен получить знание и силу?
До Лидии наконец-то дошло:
- Ты что, сошла с ума?! Твои родители – это ужасно, но такое бывает! Баньши – какая баньши?! Это не обо мне! Со мной ничего такого не происходило со времен отъезда! Я обычная, слышишь, обычная! Какая связь?! Какая жертва?!
Эллисон, не реагируя ни на вопли, ни на обвинения, только тяжелым, внимательным взглядом смотрела на Лидию. И ту снова озарило:
- Где Шейла?
Эллисон молчала, и чем больше она молчала, тем страшнее и холоднее становилось Лидии, а из груди поднимался крик, которого она не чувствовала уже очень давно и о котором так хотела забыть. Не выдержав, она закрыла рот обеими руками.
Эллисон покачала головой:
- Она с самого начала предназначалась для этого. Кейт готовила ее. Они планировали все чуть позже, но получилось так, как получилось. Она приехала, чтобы научить меня всему и помочь завершить обряды. Кейт давно нашла эту книгу и все поняла.
Но Лидия почти не слушала.
- Ты?... – попробовала она, но сбилась, не сумев заставить себя сказать вслух. – Ты ее…?
- Я сделала то, что должна была. И нам остался один шаг, последний. Ты должна быть со мной, - на этих словах Эллисон сделала шал вперед, пристально глядя на Лидию. – Я буду беречь тебя. Ты будешь моей. То, что мы встретились – это не случайность. Знаешь, сколько мы сможем вместе? Сделай мы это раньше, Дюкалион не натворил бы столько. И дарак не убил бы невиновных. Понимаешь?
Лидия, чувствуя, как от ужаса перед чужим и теперь настолько явным безумием все внутри холодеет, замотала головой, отступая назад. Но Эллисон это не остановило.
- Я ведь люблю тебя. И всегда любила. Ты же знаешь, - уверенно проговорила она, подходя к Лидии вплотную, а потом одним движением толкнула ее назад, и та упала на расстеленный диван, в который упиралась коленями, даже не замечая.
- Я не лесбиянка! – крикнула Лидия, и Эллисон рассмеялась:
- Конечно, нет, - а потом, быстро перехватив обе ее руки, опустилась на ее бедра сверху, надежно зафиксировав их своими. – И я нет.
Теперь Эллисон сидела на ней верхом, ладонями стиснув заведенные вверх руки Лидии, и та, давя подступающую панику, поняла, что не вырвется – не хватит сил, какой бы хрупкой Эллисон ни казалась.
- Отпусти, - почему-то шепотом скорее попросила, чем потребовала она, и Эллисон, улыбнувшись, наклонилась к ней так низко, что почти коснулась губами ее лица.
- Не сопротивляйся, не надо. Тебе понравится, обещаю. И мы должны это сделать, именно сегодня. Я не хочу заставлять, но это слишком важно.
- Отпусти! – на этот раз громко, даже с перебором какого-то истерического взвизга повторила Лидия, рванувшись, но руки стиснуло как будто клещами, а то, что ее ноги дернулись вверх, только заставило дыхание Эллисон сбиться, а улыбку расцвести еще ярче.
- Вот так, да! – пропела она, поерзав, и снова наклонилась, чтобы поцеловать Лидию, однако та рванулась опять, сильнее, и улыбка увяла.
- Я хотела по-хорошему, но ты отказалась, - раздраженно проговорила она, а потом что-то верху щелкнуло, и Лидия почувствовала прикосновение металла к запястью.
- Лучше не двигайся – оно очень острое, - предупредила Эллисон, а потом, перехватив ее руки одной своей, поднесла другую к ее лицу, и Лидия увидела, что из того самого затейливого перстня торчит небольшое блестящее лезвие.
- Мне не важно, сколько у тебя будет шрамов, - прошептала Эллисон, неотрывно глядя ей в глаза и поднося лезвие к щеке Лидии так, что та поняла – оно действительно острее бритвы. – Я люблю тебя любой. Твои раны я залечу, когда закончу, смертельно порезать им невозможно, так что страх повредить тебе или оставить следы меня не остановит. Но тебе, наверное, важно, будет ли у тебя шрам в виде буквы «Э» на щеке. Я очень хорошо обращаюсь с оружием: если ты не будешь дергаться, он даже не рассечет кожу, обещаю. Мы договорились?
Пару секунд они смотрели друг на друга, а потом Лидия, чувствуя, как от частого и поверхностного дыхания темнеет в глазах, обмякла, кивнув, и Эллисон расплылась в на удивление искренней, какой-то из прошлой жизни улыбке:
- Умница. Я так люблю тебя, - и, выпустив ладонь Лидии, но не сняв перстня и не убрав лезвие, потянулась, чтобы снять с себя халат, в котором вышла из ванной и под которым на ней ничего не было. – Тебе будет хорошо.
Дальше ту ночь Лидия почти не запомнила. Вдоволь натешившись, изучив и наласкав ее тело, пока она, закрыв глаза, стискивала зубы, Эллисон вытащила из сумки синеватый флакон и заставила Лидию выпить его содержимое, и с этого момента в памяти Лидии начинался какой-то провал со смутными картинками: кажется, они занимались любовью, и ей это нравилось, а Эллисон постоянно, даже на самом пике, прерывисто дыша и закрыв глаза, шептала какие-то слова на языке, который Лидия не просто не понимала, но и не могла опознать, а потом проводила по ее лбу испачканной в какой-то синеватой мази ладонью, и снова что-то шептала, и втискивала эту ладонь в нее, а Лидия скулила от наслаждения и больше ничего не понимала и не помнила.
Она проснулась утром на разворошенной постели с гудящей головой и сопящей под боком Эллисон. Простыни были испачканы той самой синей мазью и почему-то кое-где кровью, пустой флакон валялся рядом на полу, а все остальное пространство пола устилали разлетевшиеся то ли от сквозняка, то ли еще от чего-то листы с текстом про жертву. Лидию затошнило – и одновременно она почувствовала, что с ее разума как будто сняли фиксаторы и она снова смогла думать.
План родился почти сразу, но действовать надо было чем быстрее, тем лучше, и, мысленно поблагодарив неизвестно кого за то, что она когда-то ходила на курсы самообороны, Лидия, стараясь не дышать, потянулась к спящей Эллисон.
Уже через пятнадцать минут та, придя в себя, сидела на стуле в центре комнаты, связанная и примотанная к нему бельевой веревкой и еще парой крепких поясов Лидии для надежности, а сама Лидия лихорадочно собирала вещи в свою дорожную сумку, попутно оглядывая комнату на предмет забытых средств связи (телефон она уже отключила и кинула в пакет, чтобы выбросить где-нибудь подальше, ноутбук упаковала, чтобы забрать с собой, телефон Эллисон из ее сумки был разбит, а симка положена в карман) и острых предметов.
Лидия ждала, что Эллисон будет злиться, кричать, может быть, угрожать, но она сидела на удивление тихо, только иногда снисходительно улыбаясь на настороженные взгляды Лидии.
- Ты же понимаешь, что я все равно найду тебя? – спокойно спросила она наконец, и Лидия нервно мотнула головой:
- Не найдешь.
Эллисон согласно кивнула:
- Сразу, наверное, нет. А потом – конечно, найду. Не хочешь сэкономить время себе и мне? Ты же все равно уже моя. Я люблю тебя, я буду заботиться о тебе.
- Как о Шейле? – сквозь зубы пробормотала Лидия, бросая в сумку вещи неопрятным комком, но Эллисон услышала и отмахнулась:
- Конечно, нет. Шейла с самого начала была инструментом. Ты зря лицемеришь: она была убийцей и ты ее боялась, так зачем разыгрывать христианские ценности сейчас?
Умяв в сумку еще и коробку с туфлями и с трудом застегнув молнию, Лидия повернулась к Эллисон:
- Дело не в ней – дело в тебе. Ты убила ее. Она стелилась перед тобой, прислуживала тебе, наизнанку выворачивалась для тебя, а ты ее убила. Чтобы получить какую-то мифическую силу. Человека, с которым прожила несколько лет. Который носил тебе в зубах тапочки. С которым ты, наверное, спала. Эллисон, ты это понимаешь?
- Ты ревнуешь? – ухмыльнулась Эллисон, и от ее загоревшихся глаз Лидии стало дурно.
- Я позвоню хозяйке квартиры через двенадцать часов, чтобы она выпустила тебя. Рукам будет больно, но они связаны не жестко, поэтому ничего необратимого не произойдет. И я очень прошу тебя, Эллисон, не езди за мной. Ради всего того, что было – не надо. Я не хочу… Я не могу снова во все это. Я хочу просто спокойно жить. Я хочу быть ученым, химиком. Мне не интересны твои дела с оборотнями и охотой. Пожалуйста!
Эллисон снисходительно улыбнулась:
- Ты просто пока не понимаешь. Ты – баньши. От этого не убежишь. От крови вообще не убежишь, никак. Я это поняла – и ты поймешь. Время только потеряешь.
- Прощай, Эллисон, - твердо сказала Лидия, и еще раз проверив, все ли опасное она убрала из комнаты, подняла сумку, ставя на колесики. – Надеюсь, ты одумаешься.
И, тщательно заперев дверь, вышла из подъезда к ожидающему такси. Сперва она планировала поехать в Даллас к приятельнице, а потом нужно будет подумать. Прямо сейчас думать мешала вялая, но бестолковая паника и бродящее в крови успокоительное, которое принимать, наверное, не следовало, но без него Лидия побоялась не выдержать, пассажира же с истерикой не возьмут ни в такси, ни в самолет, а времени пережидать у нее нет.
С тех пор Лидия только и делала, что бежала. Она научилась доставать фальшивые документы, находить работу, где не важно, кто ты, жить как можно незаметнее – но все равно через несколько месяцев, максимум через полгода после приезда сверхъестественное, кажется, предчувствие кричало ей, что нужно бежать дальше, и оказывалось право. Лидия не знала, как, но Эллисон умудрялась идти за ней по пятам, то ли прикрываясь, то ли, наоборот, насмешливо заявляя о себе шлейфом неприятностей у тех людей, с которым Лидия хоть как-то сближалась. Поэтому она перестала сближаться с людьми, стараясь не чувствовать к ним ничего: не хотелось проверять, способна ли Эллисон убить не оборотня. Лидия позволяла себе чувствовать только одно – приближение момента, когда нужно хватать то, что понадобится в дороге и на новом месте, и бежать.
В этом городке она прожила почти шесть месяцев, долго, непозволительно долго, но предчувствие странно молчало, а работа так болезненно-приятно, несмотря на грязь и примитивность, вернула ее во времена учебы, что Лидия не торопилась. Ей хотелось остаться еще хотя бы чуть-чуть – и она позволила себе это.
Не с первого раза попав ключом в замочную скважину, Лидия наконец отперла дверь, вошла, сбросила у самого порога туфли, уронила на пол сумку, вялым движением зажгла слабенький светильник в коридоре и устало замерла, запрокинув голову и разглядывая кружки светового рисунка на потолке. Алкоголь перебродил в крови, исчерпав весь свой терапевтический эффект, но оставив запас мутной дурноты, на которую сверху навалилась дневная усталость, и от всего этого захотелось, не тратясь на усилия, опуститься на пол здесь же и, свернувшись эмбрионом, закрыть глаза, чтобы не видеть и не помнить ничего.
А в следующую секунду Лидия, мгновенно забыв обо всем, заледенела от поглаживания прошедшегося по спине потока воздуха и ощущения чужого присутствия сзади, но не успела даже двинуться, как к ней прижалось горячее тело и знакомый голос прошептал в самое ухо:
- Вот я и нашла тебя! – и Эллисон провела губами, а потом и зубами по ее шее. – Теперь ты от меня никуда не убежишь.
Не сдерживаясь больше, Лидия закричала.
все

@темы: 2013/14, Teen Wolf, фанфикшн

URL
Комментарии
2013-12-31 в 14:21 

Восьмая дочь
Оливер Квин — самый опасный омега Стар-Сити.
Я прибегу раньше заказчика и тут попрыгаю :alles:
Очень понравился стиль автора и то, что сюжет получился очень четким, завершенным и все персонажи логичны на своих местах. Причем сама история жуткая, но оторваться от нее невозможно :)

2014-01-02 в 00:23 

Ms Cheshire
Only Straight I Am Is Straight-up Bitch ©
я буквально требую продолжения, потому что на самом же блин интересном месте!!!!! :chainsaw:
Автор, вы чудо! Насколько это прекрасный постканон, жестокий и захватывающий одновременно! Спасибо, пусть и подарок предназначался не мне)))

2014-01-02 в 19:23 

Восьмая дочь, спасибо большое! :)))

сюжет получился очень четким, завершенным
Я очень рада, потому что опасалась как раз обрывочного впечатления. :)

продолжения, потому что на самом же блин интересном месте!
Ms Cheshire, не, автор вряд ли потянет продолжение - уж слишком мрачно. :(
Спасибо вам большое! Очень рада, что текст понравился! :)

а.

URL
     

Femslash Secret Santa 2018

главная